Законы Красного моря - Мария Пресняк

На работе у нас с Ларисой почти не оставалось свободного времени, разве что изредка удавалось перекинуться парой слов. Иногда она шепотом и под большим секретом сообщала какую-нибудь офисную сплетню – у Ларисы был талант знать все и обо всех. В глубине души я чувствовала, что она мне симпатизирует. Лариса приехала из еще большей глуши, чем я, начинала карьеру то ли с уборщицы, то ли с продавца в Макдоналдз, и всерьез собиралась зацепиться в Москве. У нее даже хватало энтузиазма бегать вечерами на какие-то курсы. Она обладала довольно посредственной внешностью и, по-моему, не верила в удачное замужество, скорее делала ставку на карьеру.

День прошел в обычной суете. После полудня мы с Ларисой по очереди сбегали в столовую. Я урвала пару минут, чтобы залезть в интернет и почитать про Египет. Ничего особенно нового я не узнала – так, общие сведения. Оказалось, что их президент у власти уже почти тридцать лет, и за последний год страну посетило почти два миллиона русских туристов. Что ж, уже есть о чем поговорить с Саидом. Едва доработав свою смену, я побежала к домашнему компьютеру.

В квартире никого не было. Нина крутилась на двух работах и еще находила время вести насыщенную личную жизнь. Она приходила заполночь, когда я уже спала, так что пересекались мы крайне редко. Я встала под горячий душ, потом заварила чай и набрала маму.

– Мам, привет.

– Привет, родная. Ну, как прошел твой день, Аннушка?

У меня потеплело на душе.

– Я в порядке, мам. Сегодня работала в первую смену, встала рано. Сейчас хочу быстренько закончить один перевод и лечь спать – устала. Как у тебя дела?

– Да что у меня. Потихоньку. Баклажаны закручиваю на зиму.

– Мам, ну зачем. Сейчас все можно купить в супермаркете. Ты и так с пациентами устаешь. – Мама всю жизнь проработала зубным врачом и несколько лет назад открыла частный кабинет.

– Что в супермаркете, химия там одна. Я уж лучше сама.

– Ага, наделаешь сто банок и раздашь соседкам. Отдыхай лучше.

Мы поговорили еще немного. Я пожаловалась на плохую погоду, а мама в очередной раз обеспокоенно уточнила, тепло ли я одеваюсь и хорошо ли кушаю. Я отвечала заученными фразами – эти вопросы она задавала постоянно. Хотя наши диалоги повторялись почти ежедневно, после разговора с мамой мне всегда становилось легко и спокойно.

С отцом я почти не общалась. Обычно он звонил дважды в год – тридцать первого декабря и восьмого марта. С днем рождения папа меня никогда не поздравлял – скорее всего, просто не помнил эту дату. Сейчас мне неприятно вспоминать о том, что давным-давно, в раннем детстве, я его очень любила. Он был, да наверное, и остался человеком-праздником, и каждое его редкое появление окрашивало мою жизнь всеми цветами радуги. Отец ушел от матери, когда мне не было и года – просто объявил, что полюбил другую женщину, собрал вещи и хлопнул дверью. Думаю, мама его сильно любила, и всю жизнь не могла пережить это предательство. Имущество они не делили – делить было нечего, родители обитали в маминой квартире.

После развода отец практически исчез из нашей жизни. На алименты мать не подавала из гордости. Она работала, имела множество постоянных клиентов и считала, что прокормит меня сама. Папа появлялся раз в несколько месяцев – отводил меня в парк, на аттракционы, в кино, на пикник. Помню, однажды на обратном пути я вцепилась в рукав его пальто и начала слезно уговаривать отца приходить ко мне каждые выходные. Он согласился, но слово не сдержал. Я начинала ждать папу, как только за ним в очередной раз закрывалась дверь, но ждать приходилось очень, очень долго. Повзрослев, я поняла, что те редкие визиты были его единственным вкладом в мое воспитание. Хотя никто не ограничивал наше общение – маме бы такое даже в голову не пришло. Она тянула на себе быт, отдавала мне все свободное время: каждый день, а не три-четыре раза в год, кормила, одевала, сидела со мной, когда я болела, а главное – она меня любила. Отец же отделывался редкими визитами, после которых на несколько месяцев забывал о моем существовании. Вроде бы после мамы у него была вторая, а затем и третья жена, другие дети, которых я никогда не видела… Когда я все это поняла, мне было тринадцать лет, и тогда я его возненавидела. С тех пор мы не общаемся. Первое время отец изредка приходил ко мне, как прежде, но я закрывалась в своей комнате и отказывалась с ним разговаривать. Очень скоро он перестал появляться, мы лишь изредка общались по телефону. Последний раз я слышала голос отца, когда по настоянию мамы приглашала его на мой школьный выпускной. Он не пришел. Мама пыталась поговорить со мной на эту тему, но я отказалась со всей решительностью, на которую была способна. Мне было проще жить без отца.

Я быстро закончила свой перевод и ровно в десять зашла на сайт знакомств. Саида не было, и я начала просматривать многочисленные форумы про Египет, особенно откровения русских девушек, встречавшихся с египтянами. Через час желания общаться с Саидом у меня поубавилась. Каких только историй я не начиталась! Некоторые соотечественницы оставили в Египте не только разбитое сердце, но и все свои деньги, которые предприимчивые арабы вытянули у них под разными предлогами. Кое-кто даже продал в России свое единственное жилье – и в результате остался с носом.

С каждой минутой я все больше чувствовала, что вляпалась в нехорошую историю. Некоторые героини явно не отличались большим умом, но другие казались вполне адекватными. По их словам, все египтяне поначалу клянутся в вечной любви, не жалея слов, – но на деле они безбожно обманывают и используют влюбленных в них дурочек. Оказывается, этим гадам нужно содержать мать и незамужних сестер, они живут в ужасных условиях, не могут себе позволить жениться на местной девушке, – потому и обольщают доверчивых иностранок, которые не только не требуют подарков и похода в ЗАГС, но зачастую соглашаются помочь милому материально. Мой словарный запас обогатился арабскими словами «хабиби» (любимый, любимая), «халас» (все, хватит), «меши» (ок). А я-то, дура, повелась! Когда Саид наконец зашел на сайт, мне хотелось его разорвать.

– Привет.

– Привет. Значит, так. Я работаю на ресепшен, зарплаты еле хватает на жизнь. квартиры и машины у меня нет, денег не дам ни под каким предлогом. Так что можешь не тратить время попусту. Поищи себе другую.

– Не понял? Что случилось?

– Я знаю, что все египтяне обманщики.

– А-а-а, ты что-то нашла в интернете. Успокойся, у меня есть деньги. Я не собираюсь воровать их у тебя.

– Почему я должна тебе верить?

– А почему нет? Клянусь, у меня все есть.

– Не верю.

– Хорошо, давай я тебе вышлю копии документов на квартиру и магазин. Только успокойся.

– Мы очень наивные, а вы пользуетесь. Хорошо, высылай документы и копию своего паспорта. Только учти – я найду переводчика.

– Не сомневаюсь.

– И не надо меня обманывать. Я не дурочка.

– Я за всю жизнь никого из девушек не обманул. Честно. Документы вышлю завтра. Дай свой адрес.

– [email protected]

– Ок. Можно, мы больше не будем говорить на эту тему? Лучше расскажи о себе.

– Все есть в анкете.

Это правда, на составление анкеты я в свое время убила не один день. Мне хотелось сделать ее запоминающейся, необычной – чтобы любой потенциальный жених сразу выделил меня из множества русских девушек на сайте.

– Да, я читал. Ты хорошо говоришь по-английски.

– Я переводчик.

– Я знаю. Но в анкете не вся информация. Кто твои родители?

– Далеко не олигархи.

– Олигархи? Я не знаю это слово.

– Очень богатые люди.

– Вот видишь, я забываю русский язык. Типа Абрамовича, да?

– Типа того.

– Ты опять про деньги. Мне не важно, сколько они зарабатывают. Я спрашиваю о другом.

– Если ты имеешь в виду их профессию, то мама стоматолог. Зубной врач. А папы у меня нет. В смысле он есть, но мы не общаемся.

– Почему?

– Долгая история. Они с мамой давно в разводе. Я не хочу говорить на эту тему. Ладно?

– Извини.

– Ничего. Мне 25 лет, я работаю в Москве, на ресепшен в одной крупной компании. В свободное время подрабатываю переводами, гуляю, встречаюсь с друзьями, сижу в интернете. Родители живут в Твери, это маленький город не очень далеко отсюда. Спрашивай, что еще интересно.

– А почему ты не живешь с мамой?

– Поезжай в Тверь, поймешь. Я же сказала – маленький город.

– Понимаю. Нет работы?

– Нет ни работы, ни перспектив, ничего.

– У нас в маленьких городах тоже ничего нет. Мужчины часто уезжают оттуда за границу или на курорты, где хорошо платят.

– А у нас все едут в Москву.

– Ты когда-нибудь была в Египте?

– Нет.

– Почему? Русские любят нашу страну.

– Я знаю. Может, и приеду когда-нибудь.

– Приезжай ко мне.